<p>
<div><i>Следует до конца уяснить обезьяны-сердца в вершок пружину; </i></div>
<div>&nbsp;</div>
<div><i>Соверши три тысячи дел благих &mdash; и с Небом тогда сравнишься. </i></div>
<div>&nbsp;</div>
<div><i>Самоестественность треножником владеет, где можно варить дракона и тигра; </i></div>
<div>&nbsp;</div>
<div><i>Зачем же привязанным быть к семье, любить сыновей и жен? </i></div>
<div>&nbsp;</div>
<div>&nbsp;</div>
<div>Данный стих посвящен даосским методам психотехники достижению особых просветленных состояний сознания. В китайской религиозно-философской традиции сердце &mdash; не столько орган, сколько синоним сознания. Первоначально сердце рассматривалось как некий мыслящий орган, расположенный в центре груди, причем орган, прежде всего именно сознающий, мыслящий, а не чувствующий. Подобного рода взгляд на сердце характерен для очень многих культур: Китая, Индии (&laquo;Этот атман в сердце <i>(хридайя) </i>моем...&raquo; - &laquo;Упанишады&raquo;) и Средиземноморья (ср. &laquo;умную молитву&raquo; исихастской традиции в православии, предполагающую низведение ума в сердце). Позднее в Китае словом &laquo;сердце&raquo; (синь) просто стало обозначаться сознание, что хорошо видно по буддийским переводам, где этим словом передаются санскритские термины <i>читта </i>(психика) и <i>нама, </i>(психическое, в оппозиции <i>нама&mdash;рупа, </i>&laquo;имя и форма&raquo;, &laquo;психическое и физическое&raquo;).</div>
<div>В позднем даосизме, в котором под буддийским влиянием бессмертие все в большей степени начинает восприниматься как особое состояние сознания, его пробуждению, медитативным методам, созерцанию начинает придаваться все большее внимание. При этом следует отметить, что и практика &laquo;совершенствования жизненности&raquo; (сю <i>мин) </i>также предполагала медитативное углубление и созерцание движения пневмы <i>(ци) </i>по тем или иным каналам тела, поскольку в соответствии с даосской теорией <i>ци </i>следует за мыслью (и).</div>
<div>В данном стихе просматривается и связь между даосской психотехникой и этикой. По существу, в данном стихе повторяется тезис, изложенный еще в &laquo;Бао-пу-цзы&raquo;, согласно которому совершение трех тысяч добрых дел без какого-либо дурного (оно сразу аннулирует все результаты благих поступков) является необходимым предварительным условием практики достижения бессмертия. Здесь о добрых делах говорится как о предпосылке &laquo;уравнивания с Небом&raquo; <i>(ци тянъ), </i>то есть о достижении исконного прежденебесного состояния.</div>
<div>На данном этапе процесс варки дракона и тигра (истинных ртути и свинца) должен протекать совершенно естественно, без каких-либо усилий.</div>
<div>В заключительной строке Чжан Бо-дуань вновь говорит о большей цельности пути даосского совершенствования по сравнению с мирскими ценностями (см. 1-й стих I части).</div>
<div>Стиху соответствует гексаграмма &laquo;ограничение&raquo; (цзе), состоящая из триграмм <i>дуй </i>и <i>кань.</i></div>
</p>