"Гоните их прочь", Поэма Патрула Ринпоче

Касательно наших диспутов на сайте.

В начале, когда я участвовал в диспуте, мне казалось, что я улучшаю свою репутацию,
Как тот, кто хочет изобличить зло через суд,
И я давал волю праведному гневу.

Позже когда я участвовал в диспуте, мне казалось, что занимаюсь поисками истины,
Как беспристрастный судья, ищущий подлинное свидетельство,
И я напрягал все свои способности.

Сейчас, когда я участвую в диспуте, мне кажется, что можно доказать истинность всего что угодно,
Как для вруна, путешествующего по легковерным деревням,
И я соглашаюсь со всем, что бы мне ни сказали.

Касательно учения.

В начале, когда я давал учения, я казался себе умным и важным,
Как красавица прогуливающаяся по рынку,
И мне хотелось учить.

Позже, когда я давал учения, мне казалось, что я хорошо знаком с предметом,
Как старик, снова и снова рассказывающий избитые истории,
И я был словоохотлив.

Сейчас когда я даю учения, я чувствую, что выхожу за границы дозволенного,
Как демон побуждаемый заклинаниями,
И мне очень стыдно.

Касательно Уединения.

В начале, когда я жил в уединении, мне казалось, что мой ум находится в покое,
Как путник, который наконец вернулся домой,
И я наслаждался пребыванием там.

Позже, будучи в уединении, я чувствовал, что не могу там усидеть,
Как красавица тяготящаяся своим одиночеством,
И я часто покидал его и снова возвращался.

Сейчас, находясь в уединении, я думаю, что это не такое плохое место, чтобы умереть,
Как старый пёс, который забрался для этого под навес,
И я готовлю своё тело к тому, что его придётся выбросить.

О Цели в Практике.

В начале, когда я думал о Цели, мне казалось очень важным её достичь,
Как пройдохе важно расхвалить свой товар,
И я очень сильно хотел её и надеялся.

Позже, когда я думал о Цели, мне казалось, что она где-то далеко,
Как будто на другом берегу океана,
И у меня оставалось всё меньше решимости.

Сейчас, когда я думаю о цели, то она кажется мне недостижимой,
Как вору когда ночь уже на исходе,
И я лишился последних надежд.

О Медитации.

В начале, когда я думал о Медитации, мне казалось, что чувства радости и блаженства переполняют меня,
Как при встрече мужчины и женщины с одинаковыми темпераментами,
И я пытался добраться до самой её сути.

Позже, когда я думал о Медитации, я чувствовал себя обессиленным и уставшим,
Как слабый человек, который тащит непосильную ношу,
И мои медитации становились всё короче.

Сейчас, когда я думаю о Медитации, мне кажется, что я не способен оставаться в ней ни на миг,
Как иголка которую пытаются воткнуть в камень,
И у меня нет больше никакого желания медитировать.

О Друзьях.

В начале, когда я встречал друзей, мне хотелось помериться с ними силами,
Как будто мы были лучниками, собравшимися на состязание,
И я любил их и ненавидел.

Позже, когда я встречался с друзьями, мне казалось, что мне подходят все,
Как шлюхе, которая попала на ярмарку,
И я дружил со многими.

Сейчас, когда я встречаю друзей, мне кажется, что не вписываюсь в людские собрания,
Как прокажённый, который осмелился пробраться в толпу,
И я предпочитаю быть в одиночестве.

Об Учениках.

В начале, когда ко мне приходили ученики, меня переполняло чувство собственной значимости,
Как слугу, который уселся на место хозяина,
И я старался на совесть.

Позже, когда ко мне приходили ученики, мне казалось, что мой ум и понимание могут принести им пользу,
Как гость по праву занимающий почётное место,
И я старался им помочь.

Сейчас, когда ко мне приходят ученики, я делаю вид, что сержусь на них,
Как демон живущий в пустынной местности,
И я гоню их прочь камнями.

Маленькая история из жизни Патрула Ринпоче.
Маленькая, но интересная.

Патрул Ринпоче занимался серьезной практикой йоги и зримого представления и застрял: ни одна из мандал божеств не появлялась в его уме ясно. Однажды он встретил До Кхьенце, который развел под открытым небом костер и сидел перед ним, попивая чай. В Тибете, когда видишь мастера, к которому чувствуешь глубокую преданность, принято в знак своего уважения тут же начинать простираться на земле. Когда Патрул Ринпоче начал, с некоторого расстояния, простираться на земле, До Кхьенце заметил его и угрожающе прорычал: «Эй, ты, старый пес! Если ты храбрый, то иди сюда!»

До Кхьенце был очень впечатляющим мастером. Он был похож на самурая, с длинными волосами, щегольски одетый и страстный любитель ездить верхом на красивых лошадях. В то время, как Патрул Ринпоче стал приближаться, продолжая простираться на земле, До Кхьенце, все время осыпая его ругательствами, принялся кидать в него камешки, а потом и более крупные камни. Когда он оказался в пределах досягаемости, До Кхьенце начал его бить и ударил так, что он лишился сознания.

Когда Патрул Ринпоче пришел в себя, он находился в совершенно ином состоянии сознания. Те мандалы, которые он так старался зримо вообразить, самопроизвольно явились перед ним. Каждое из проклятий и оскорблений До Кхьенце уничтожало последние остатки понятийного ума Патрула Ринпоче, и каждый из камней, что ударял его, открывал энергетические центры и тонкие каналы его тела. Видения мандал не оставляли его в течение двух чудесных недель.